RSS

Беседы со Львом Мадорским насчет израильского бытия. Ч.8

08 Янв

Иегуда ЕРУШАЛМИ

Продолжение.

Часть 1.   Часть2.  Часть 3.  Часть 4.  Часть 5. Часть 6.  Часть 7.

Лев Мадорский (Л.М.)

Скажу честно. Твои рассуждения о пятой колонне части израильских арабов показались мне настолько странными, что я перечитал их (наши беседы проходят не столько  по  скайпу, сколько по переписке) ещё и ещё раз. Ты не только оправдываешь их антиизраильские взгляды, но и считаешь логичными и естественными, сравнивая со взглядами самого себя, ашкеназийского еврея, родившегося в Узбекистане.

Иегуда Ерушалми (И.Е.)

Что тебе сказать, Лев? Хотя мы оба, от рождения до сверкающих лысин жили в «едином, могучем», у тебя, москвича, и у меня, ташкентца, судя по всему, разные жизненные опыты и разные восприятия мест рождения? И ты, и я, полагаю, причисляли себя к «белым людям», т.е., носителям европейской культуры, но тебе пришлось быть чужаком лишь среди русских, т.е., европейцев, хоть и не вполне уверенных в своем европействе и реально склоным к азиатчине. А, может, ты и не чувствовал себя чужаком?

q01.JPG

Старый город Ташкента. 20-е годы.

Мне же довелось чужим быть дважды. С одной стороны, в ташкентской, образно говоря, «русской среде», в массе — славянской, а по культуре – православной. А с другой – в настоящей среде азиатской, большей частью, мохаммеданской, состоявшей из среднеазиатов, прежде всего – узбеков, и многочисленных азиатов-переселенцев: от Черноморья до Дальнего востока — чечен, корейцев, крымских татар…

В годы моей юности — химфак ТашГУ. А Сзади его и вдоль левой стороне улицы -фирма, где проработал 30 лет.

В мое время — окружной дом офицеров

При мне — центральный универмаг. Землетрясение его разрушило.

С точки зрения местных этносов, я относился к «русским», а, следовательно, колонизаторам, оккупантам. И это, разумеется, отчуждало. Русская оккупация Средней Азии произошла всего-то лет за 80 до моего рождения. Ташкент же, несмотря на свои 2000 с лишним лет, в момент завоевания, был небольшим городком и крепостью. Это потом русские сделали его губернской столицей Туркестанского края и построили Новый город по российским стандартам конца 19-го века. А после на него нахлынули несколько волн миграции. Революция и гражданская война. Первые сталинские пятилетки и Голодомор («Ташкент – город хлебный!»). Война, с ее эвакуацией беженцев из западных республик и депортацией «народов-предателей». А в 60-е годы – сотни тысяч «перекати-поле» строителей, приехавших восстанавливать город после землетрясения, и у нас осевших…

До землетрясения «узбекское» и «русское» у нас было довольно четко разделено. Потом стало перемешиваться. Но это уже с 70-х годов…

Я, разумеется, был насильно зомбирован русской культурой и отождествлял себя с ней, а никак не с узбекской. Заучивал разные стишки, не вполне понятные, из-за полного незнакомства с натурой. «Вот моя деревня…», «Попрощаться с теплым летом выхожу я за овин…», «…крестьянин, торжествуя, на дровнях…». Причем, открытую юдофобию до Шестидневной войны я встречал исключительно в славянско-православном исполнении. Нередко, именно, от «крестьян» из этой самой «моей деревни, с ее дровнями и овинами»… Сто с лишним лет назад в район Ташкента, при Столыпине переселили много крестьян из юга России, дав им земельные участки для сельского хозяйства. В мою бытность эти «столыпинские крестьяне» уже стали горожанами.

И если я любил свой город, радовался красотам его новой архитектуры, любил ходить по близким к нему предгорьям Тян-шаня, у меня за пятьдесят лет ни разу не возникла мысль, что, хоть все это – советское, то и все это – мое.

Жизнь протекала в «русской» среде: улица, детсад, школа, университет… Потом – тридцать лет — особое конструкторское бюро-фирма оборонной «девятки» с министерством в Москве…

Детсады и школы разделялись по языкам обучения – русскому и узбекскому (в народе – «национальному»). Потоки в вузах – так же: «русские» и «национальные». Личного общения с узбеками, можно считать, что и не было.

Так она выглядела года два-три назад (Фейсбук)

В моем классе — единственная узбечка, из местной аристократии, ей учитель узбекского языка (бухарский еврей, кстати сказать) выводил четверку чисто из уважения. После школы она, правда, выучилась на французском отделении иняза, проходила стажировку в Париже, сделала диссер в Москве и какое-то время служила переводчицей у президента Каримова. Как видишь, идиоткой, не способной к языкам, ее не назовешь! Но в детстве узбекским не пользовалась, не знаю, как уж потом?

У жены тоже была приятельница, кандидат химических наук, дочь узбекского академика. С ней мы общались, иногда бывали в их доме. Но, честно скажу, я чувствовал себя там неловко, хотя люди были гостеприимные. Другое дело, когда она приходила к нам, и все было по-свойски, и мне кажется, и ей привычнее, чем с мамой родной!

На фирме у нас узбеков, можно сказать, не было. Так, кое-где, по начальству. Правда, сам начальник ОКБ был, как я много позднее разобрался, узбеком по паспорту, евреем по Галахе. Этаким классическим созданием 20-х годов, когда «национальные» юноши-активисты ездили в разные Коммунистические университеты в Москву и привозили оттуда «русских» жен, в данном случае, ашкеназскую еврейку…

Электроника же, если и была в зоне интересов каких-то узбеков, то только в академических институтах. Работниц-узбечек тоже не было, хотя производство, по принципу — женское. Сидеть на конвейере по восемь часов – вне их привычек и возможностей. У нас трудились всевозможные «русские», кореянки, татарки.

И только в постсоветское время, когда я попытался стать бизнесменом, немного поработал с такими же, как я, авантюристами из узбеков, но это было недолго, уже под занавес той жизни… Ничего мужики попались, неплохие. С компаньонами вели себя честно. Да и, Бог с ними!

Но я, малость отвлекся, разболтался. Наверно от того, что сегодня, как раз, двадцатая годовщина, как я совершил алию. Вот, и вспоминаю…

А, ведь выталкивание, с кончиной страны рождения – СССР, стало резко нарастать, и потому я так и не почувствовал себя в той стране своим.

Хотя, прожил вполне благополучную жизнь.

Выучился, имел хорошую, интересную, творческую, довольно высокооплачиваемую работу, дававшую мне, заодно, возможность поездить по стране. У меня с молодых лет было хорошее жилье. И если что и испортило меня, то никак не жилищный вопрос! У меня с юных лет хорошая жена и, соответственно семья…

Короче, я в стране рождения не страдал. Но я никогда не чувствовал там себя своим, хотя, ташкентское общество, где только ашкеназов жило тысяч сорок, обеспечивало и еврейский (в советском понимании, этническом) близкий круг общения. Но чувство причастности к Стране и народу пришло лишь в Израиле, хотя он и достался мне нелегко.

Л.М. Но, согласись, что есть и немалые отличия. 

Во-первых, в отличие от арабов, живущих как равноправные граждане Израиля, ты подвергался в советские времена национальной дискриминации.

И.Е. Знаешь, национальная дискриминация бывает, как минимум, двух видов: законная и внезаконная — по обычаю, по понятиям.

Законной национальной дискриминации евреев в СССР не было, как и секса! Была лишь вторая, негласная – от бытовой, народной юдофобии до некоторых подзаконных актов. Скажем, после 1973 г. КГБ разослал секретный циркуляр, запрещающий принимать на предприятия ВПК немцев, крымских татар и, разумеется, евреев. Немцы и крымские татары, которых там и так не было, попали в циркуляр просто для фона, разжидения, ибо эта бумага была явным актом мести евреям, разгромившим арабов-советских марионеток в войне Судного дня.

Новых не принимать, а от старых, проверенных кадров, постепено избавляться, — гласила бумага.

Тем не менее, я КГБ пережил. На своем рабочем месте. Хотя, приключения были, но это отдельный сипур (ивр.–рассказ).

А вот, чтобы пристроить диссер, пришлось немало помыкаться и наслушаться. В основном, сочувственные «…да вы понимаете…». Но, однажды и генеральское: «Ты, что мне тут Тель-Авив устраиваешь?» — в адрес полковника, доцента военной академии, моего старого заказчика, который организовал мне выступление на своей кафедре, прошедшее с большим интересом и успехом, в том числе и у этого генерала, завкафедрой. Но когда мы сунулись к нему поговорить насчет моей защиты, реакция оказалось вот такой…

Но все же, несмотря на командирское громогласие, это было неофициально!

Фракция «Оцма». Лозунг «Без обязанностей нет прав!»

Арабы же у нас во многих смыслах – жители равноправные, более того, подвергающиеся «положительной» дискриминации, например, в конкуренции за рабочее место. Но, с другой стороны, не равнообязанные, что вызывает всплески политических спекуляций со стороны многих партий, особенно, в предвыборный период, но пока, ни к чему реальному не приведших. Ни к обязанности их отдать часть молодости, пусть, альтернативной службе Государству, ни отдаче ему формальных знаков признания, ни к объявлению иврита единственным государственным языком…

 Л.М. Но ты, во-вторых, служил в армии, а не кидал камни, как некоторые арабские подростки, в солдат и полицейских.

И.Е. Я в советской армии, по медицинским показаниям, не служил. Но, думаю, 30 лет моей работы в ОКБ дали армии не меньше, чем полк солдат мирного времени, на которые выпали бы 2-3 года моей срочной службы. Если ты хочешь услышать признание, что я был лоялен СССР, то да, до последнего его дня.

Л.М. В третьих, ты не имел еврейских, выражающих твои интересы, депутатов.

И.Е. Начнем с того, что в СССР, даже в его последние годы, не было никаких депутатов, выражавших чьи-либо интересы, кроме правящей верхушки, которая в самом конце стала просто дробиться. Что и создало видимость плюрализма.  Демократического процесса там никогда не было, лишь его имитация.

А еврейский депутат мне сразу приходит в голову: Лазарь Моисеевич Каганович, который почему-то избирался в начале 50-х годов от УзССР. Я, правда, тогда еще избирателем не был. Наверно, если бы поковырялся в памяти, нашел бы еще кого-нибудь?

Но, главное, не это. У меня там просто и не возникали никакие особые интересы.

Л.М. И, наконец,   ты,  попросту, не мог долгое время уехать в своё, еврейское государство, а когла смог, уехал.

И.Е. Желание уехать у меня появилось уже после ликвидации СССР, когда 1 января 1992 г. я проснулся в своей спальне, в своей постели гражданином другого государства, в которое бы перебираться ни за что не стал, и о желательности которого меня никто не спрашивал. И, чтобы уехать, пришлось преодолеть сопротивление, вроде бы, уже не существующего КГБ. Затем — познакомиться с, как ты пишешь, «моим еврейским государством». И принять решение: вместо соучастия в повальном изучении нового государственного языка – узбекского, отношения с которым были у меня еще хуже, чем у вышеописанной одноклассницы, надо учить другой государственный язык – иврит.

Л.М. А израильские арабы уехать могут, но не хотят. Им, видимо, здесь хорошо.

 И.Е. Во-первых, пока не очень могут, но уезжают, и, кстати, немало. В основном, в Латинскую Америку и почему-то, Швецию. А если, думаю, добиться для них в Израиле, не только равноправия, но и равнообязанности, поток резко увеличится. Ну и тот факт, что они, к тому же – самые образованные представители арабского мира, может создать в мире спрос на них.

Л.М. Так что, по-моему, здесь, как говорят в Одессе, две большие разницы. Или я не прав?

И.Е. Мой многолетний опыт общения с арабским простонародьем показывает, что их природная наглость и склонность к присвоению чужого достаточно просто скукоживаются при устойчивом давлении на них. Если происходят какие-то политические события, и даже, всего- навсего, пустопорожние дебаты о политических проектах, которые по мнению арабов, их могут ущемить, среди них возникают активные разговоры о переезде.

Но наши власти, по разным причинам, сидящим внутри их самих, за мою двадцатилетнюю бытность в Израиле, не стремились организовать такое устойчивое, направленное давление. Поэтому со стороны создается впечатление, что арабы стойки в идеологической и сентиментальной привязанности к «Палестине», и эта ложь раздувается прогрессивным человечеством и СМИ.

А, на самом деле, ничего такого нет. Внутренне они осознают свою пришлость и чужесть на нашей земле. Вот, недавно прошло очередное доказательство. Аэросъемка Западной Эрец Исраэль четко показывает ареалы заселения арабами и евреями. Еврейские массивы – зеленые, обработанные хозяином, и в этом их отличие от арабских, разоряемых временщиками.

 

Иерусалим. 05-08 января 2015 г.

 (Продолжение следует)

Реклама
 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: